›› Книги ›› Исторические книги ›› Русская школа в Маньчжурии. 1898–1945 годы



Потапова И. В.
Русская школа в Маньчжурии. 1898–1945 годы: монография / И. В. Потапова. – Хабаровск : Частная коллекция, 2010. – 186 с.

Содержание:

Введение

Глава 1. Становление системы русского образования в Маньчжурии (1898–1917)

1.1. Роль администрации КВЖД в создании русской школы в полосе отчуждения

1.2. Система образовательных учреждений: структура и принципы организации


Глава 2. Эволюция русского образования в Маньчжурии в 1917–1920-х гг. ХХ века.

2.1. Система русского образования в новых политических условиях

2.2. Советские и эмигрантские школы

2.3. Высшие учебные заведения и специальные школы в Харбине


Глава 3. Эмигрантская школа в условиях японского оккупационного режима (1931–1945)

3.1. Политика оккупационных властей в области эмигрантской школы

3.2. Реформа народного просвещения 1937 г. и судьба русских учебных заведений

Заключение

Указатель имен

2.2. Советские и эмигрантские школы

После того как советско-китайская администрация приступила к управлению КВЖД, русская система образования в Маньчжурии утратила свою целостность. С 1924 г. по 1935 г. все школы в Харбине делились на два типа: исключительно для советских граждан и для всех остальных. В число советских школ входили четыре средних, в т.ч. Харбинское коммерческое училище. Всего к 1931 г. КВЖД имела 29 учебных заведений для детей советских граждан: 11 школ I ступени, 11 школ II ступени, детский сад и 6 школьных общежитий. По программам советской средней школы велись занятия и в 1-й железнодорожной гимназии, в которую в 1925 г. была переименована известная гимназия им. Д.Л. Хорвата. Эмигрантские школы продолжали придерживаться дореволюционной системы обучения, принятой в классических гимназиях или в реальных училищах [44].

Дети работников КВЖД должны были учиться только в советских школах. На некоторых маленьких станциях не было начальных школ; в подобных случаях дети учились и жили в интернатах для советских служащих в Харбине. Преподавательский состав школ на 80% состоял из «старых» кадров, что благоприятно сказывалось на качестве обучения. Тем не менее до конца 1920-х гг. официально считалось, что в начальной школе КВЖД «удалось приблизиться к методам и системе преподавания, принятым в СССР» [45].

Просветительская работа, как в советских, так и в эмигрантских школах, велась по четырем главным направлениям: школьному, дошкольному, внешкольному и профессионально-техническому.

Еще до перехода дороги в совместное пользование, в 1922 г., была открыта вечерняя школа КВЖД, учителями которой являлись студенты Харбинского политехнического института, работавшие одновременно на железной дороге. По воспоминаниям бывшего харбинца, студентам было сказано для конспирации носить в портфеле старые учебники, принятые в харбинских учебных заведениях, а преподавать по новым советским программам [46].

Советская школа особое внимание уделяла профессиональному образованию. В Харбине была создана специальная комиссия для разработки плана реорганизации профтехнических учебных заведений на КВЖД, приспособления их к нуждам и требованиям рабочих и служащих КВЖД и приближения к типу профтехнических учебных заведений СССР.

При слесарно-механической мастерской Союза городов была открыта низшая ремесленная школа, куда принимались мальчики не моложе 12 лет. За шесть месяцев в ремесленной школе дети обучались слесарному, медно-железному, картонажно-переплетному и столярному ремеслам, получали теоретические знания по арифметике, геометрии и черчению. Подготовкой техников для железной дороги занималось Техническое железнодорожное училище.

1 декабря 1927 г. в ведение 4-го отдела Департамента народного просвещения перешли Харбинские коммерческие училища, которые были переименованы в 1-е Коммерческое училище ОРВП для детей железнодорожников граждан СССР.

В советских школах учебный и воспитательный процесс был организован по типу школ в СССР. Организатором и руководителем школьного коллектива являлся заведующий школой, он же был председателем педагогического совета. Связь с родителями устанавливалась через родительские комитеты, представители которых состояли в педагогическом совете. Классом руководил классный наставник, который назывался классным руководителем, а с ликвидацией классов – групповодом. В помощь классному наставнику и для воспитания в учениках ответственности назначалось по два «старших» ученика. Организованное в школах самоуправление занималось установлением порядка в классе, определением обязанности класскома и дежурных, работой санитарных комиссий и библиотечек, воздействием на учащихся, нарушавших дисциплину. Школьные ученические комитеты (школкомы) объединяли и направляли деятельность группкомов. Они принимали активное участие в организации школьных праздников, в издании газет, посвященных историческим и революционным событиям, организовывали кружки из учащихся старших групп, руководили работой школьного кооператива, ученической библиотекой и т.д.

Организация кооперативов основывалась на самодеятельности детей и на товарном или денежном кредите соответствующих организаций взрослых. Вступительные взносы и паевые детей были минимальны: 5 коп. вступительный, 50 коп. в год – паевой, с рассрочкой по 10 копеек. В среднем членство кооперативов доходило до 25–30% общего числа школьников. Члены кооперативов снабжались принадлежностями для письма и материалами для ручного труда, в некоторых школах и учебниками. Но кооперативы привились не во всех школах.

Для развития в детях навыков к труду и самодеятельности по самообслуживанию школы и семьи почти при всех школах существовали мастерские, в которых учащиеся обучались столярному, слесарному, картонажно-переплетному делу, выпиливанию и выжиганию по дереву. Некоторые школы имели земельные участки, используемые под школьно-показательные садики. Работа в этих садиках проводилась так, чтобы дети могли знакомиться с основными приемами огородничества и садоводства, приобретать ботанические сведения, пользуясь представителями местной флоры.

Одной из областей ученической самодеятельности являлся выпуск стенгазет и журналов, которые выходили и постоянно, и эпизодически по случаю революционных праздников и годовщин. Названия стенгазет красноречиво свидетельствуют об их идеологической ориентации: «Призыв», «Отзвук Октября», «Октябренок», «Ленинские Дни в школе», «Труд и школа», «Красный Октябрь», «Наш Путь» и т.п. На стенах советских школ висели плакаты типа: «Помни, четвертая четверть – ударная!», «Позор отстающим!», «Все на субботник в последнее воскресенье месяца».

Наибольшую активность в школах проявляли санкомиссии, которые являлись первичной формой организации детей. Члены таких комиссий под руководством врачей дежурили у входа в школу, проверяли чистоту рук и помещений, вывешивали санитарные плакаты, создавали санитарные уголки с медикаментами для оказания первой медицинской помощи. Школьной формы у советских детей, как таковой, не было. Мальчики носили черные гимнастерки и синие блузы, а девочки – синие блузы.

Разделение Харбина на советскую и антисоветскую части (на «красный» и «белый») сказалось и на детских школьных организациях. Эмигрантские объединения представляли скауты, а советские – пионеры и комсомольцы.

На протяжении 1920-х и вплоть до середины 1930-х гг. в Маньчжурии успешно действовала комсомольская организация, сыгравшая немалую роль в привлечении молодежи и детей на советскую сторону. В марте 1921 г. состоялся I съезд российского комсомола Северной Маньчжурии, а к 1923 г. были созданы первые пионерские отряды [47]. В 1925 г. прошла конференция учащихся школ Харбина, участники которой призвали молодежь Особого района восточной провинций «вести неустанную пропаганду рабочего дела и воспитывать себя в духе учения великого пролетарского вождя – Ленина» [48], объявили ХСМЛ, а также эмигрантские молодежные организации – крестоносцев, мушкетеров, скаутов – вредными буржуазными организациями. При всех школах и клубах работали октябрятские и пионерские ячейки, количество членов которых в Харбине и вдоль линии КВЖД к 1930 г. составляло 224 и 1 189 человек соответственно.

Пионерское движение, главным образом, охватывало детей железнодорожников и членов профсоюза [49]. Большая часть советской интеллигенции, в среде которой холодное отношение к большевистской идеологии компенсировалось патриотическим духом солидарности с новой Россией, детей своих предпочитала воспитывать в традициях России дореволюционной. Широкий круг общения (скорее эмигрантский, нежели советский), культ русского культурного ренессанса начала века, религиозность и церковность заметно выделяли детей интеллигенции из среды их советских сверстников. Они почти ничего не знали о пионерах и, как правило, не интересовались политикой.

Эмигрантские учебные заведения отличались разнообразием: школы, гимназии, колледжи, лицеи, конвенты, техникумы, училища, классы, курсы занимались обучением и воспитанием русских детей. Педагогами в них часто были бывшие князья и княгини, царские офицеры.

К известным эмигрантским учебным заведениям относилось 1-е Харбинское русское реальное училище (директор В.И. Колокольников), открытое осенью 1917 года. Уклад жизни в нем был чисто русский, но это не мешало учиться вместе лицам других национальностей. Преподавание всех дисциплин велось на русском языке по программе российских реальных училищ МНП, утвержденной ДНП (Департаментом народного просвещения). В этом учебном заведении уделялось больше внимания преподаванию физико-математических предметов и подготовке абитуриентов для поступления в специальные технические высшие учебные заведения. В основу воспитательной работы были положены девизы: «Долг и Мужество», «Вера и Верность». Для поддержания дисциплины в каждом классе на весь учебный год назначались старшие по классу и их заместители из наиболее авторитетных учеников, которые носили отличительные знаки. За чистотой и порядком следили дежурные. Все реалисты были обязаны носить школьную форму, которая их дисциплинировала; для установления единства прав и обязанностей учащихся и педагогов были выработаны памятки национального и школьного воспитания. Дневники учащихся с соответствующими памятками и надписями являлись новшеством в русских школах и нашли общую благоприятную оценку как в Китае, так и в Европе [50]. Уроки Закона Божия, ежедневные утренние молитвы, а также праздничные торжественные молебны с хором учащихся способствовали духовному воспитанию реалистов. На выпускных вечерах юношам и девушкам вручалось евангелие вместе с аттестатом. Первый выпуск состоялся весной 1921 года. С 1917 г. по 1931 г. училище закончили 534 человека. Многие из выпускников продолжали учиться в университетах Европы, Америки, Канады, Бельгии. 19 декабря 1937 г. училище отметило свой 20-летний юбилей. К тому дню был выпущен сборник «Долг и мужество».

В декабре 1921 г. основано Общественное коммерческое училище (1-е Харбинское русское коммерческое училище), оно имело коммерческое отделение и английского языка, а также три подготовительных класса (директор Ф.К. Мухачев). В стенах училища получали образование в основном дети местных торгово-промышленников и коммерсантов [51]. В нем обучались русские, евреи, татары, армяне, грузины, украинцы и китайцы. Помимо общеобразовательных, обязательными предметами являлись ремесла: в мужском училище – плотнично-столярное-токарное, жестяное, сапожное и картонажное; в женском – кройка и шитье, башмачное и шляпное. Выбор ремесел для учащихся был свободен, а уроки вводились в расписание классных занятий.

В описываемый период продолжали свою работу гимназии М.С. Генерозовой, которая в начале 1930-х гг. переехала во Францию, а гимназию передала дочери, и М.А. Оксаковской. Продолжительность обучения в гимназии М.А. Оксаковской возросла сначала до 7 лет (за 7-летнее существование был сделан 31 выпуск, ее окончили 2 109 человек), а затем до 8 лет (произвела еще 20 выпусков в количестве 905 учениц). Окончившие 8-й класс гимназии получали звание домашней учительницы или домашней наставницы и имели право пройти курс Педагогического института в течение 3 лет. Обязательным предметом гимназического курса была бухгалтерия; по этому предмету ученицы получали отдельный аттестат. Кроме общепринятых предметов, были введены шляпное дело, стенография, машинопись [52]. Помимо женской гимназии, М.А. Оксаковская организовала в 1923 г. вечернюю гимназию, затем 1-е мужское реальное училище (дало 16 выпусков – 218 чел.) и вечерние гимназические курсы (126 чел. – 16 выпусков) [53]. При гимназии и реальном училище действовали еще три приготовительных класса и детский сад [54].

12 сентября 1923 г. Американский Методистский институт открыл в Харбине смешанное среднее учебное заведение по типу русских гимназий с двумя отделениями – в Новом городе и на Пристани. Программа училища была приспособлена к требованиям американских студентов, которые имели право поступления в американские высшие заведения без экзаменов. Особое внимание гимназия уделяла практическому преподаванию английского языка. Первым директором ее стал Н.Л. Гондатти [55], а затем – суперинтендант Сибирской Методистской миссии Х.В. Дженкинс. Методистская гимназия дала в Харбине всего один выпуск, и в 1926 г. она была передана миссией коллективу ее русских преподавателей. При этом гимназия на Пристани получила название Пушкинская гимназия, став отделением Пушкинской гимназии в Модягоу (с 1924 г.), а гимназия в Новом городе дала начало гимназии им. Ф.М. Достоевского. Кроме того, Миссия открыла Методистский институт (специальные классы) с преподаванием английского языка, бухгалтерии, стенографии, русской и английской машинописи, коммерческой корреспонденции. Занятия вели как русские учителя, так и англичане. В старшей группе действовало специальное отделение для подготовки на звание переводчика, преподавателя и корреспондента; также при институте существовали классы подготовки в высшие учебные заведения Америки.

Харбинская русская частная гимназия имени А.С. Пушкина располагалась в доме, арендованном у известного харбинца г-на Кайдо, с большим садом, в котором оборудовали летнюю сцену и волейбольную площадку. Учредителями и совладельцами ее стали В.В. Колошин, Б.В. Осипов и другие харбинцы. Директор гимназии Н.П. Покровский до перехода КВЖД в совместное управление СССР и Китая возглавлял железнодорожную гимназию им. Д.Л. Хорвата. Гимназия им. А.С. Пушкина отличалась своей разработанной программой внеклассного образования и воспитания учащихся, целью которой являлось пополнение знаний у гимназистов в духе развития гражданственности, общественных склонностей и жизнерадостности. Для осуществления своих задач гимназия проработала систему: написание рефератов по вопросам как гуманитарных, так и реальных наук, постановки пьес классических писателей, развитие эстетизма через занятия пластическими танцами, музыкой, пением и ритмопластикой по системе Ж. Далькроза [56].

Одной из самых «строгих» как по учебным требованиям, так и по дисциплине, а также наиболее многолюдной из харбинских русских гимназий считалась гимназия им. Ф.М. Достоевского, имевшая реальное и гуманитарно-классическое отделения и три подготовительных класса [57]. К 1930 г. в ней обучалось свыше 400 человек. Руководил учебным заведением В.С. Фролов, преподававший русскую словесность [58]. Председателем правления гимназии являлся Н.Л. Гондатти, много сделавший не только для ее становления и развития, но и для всего образования русских эмигрантов в Маньчжурии [59].

В 1918 г. сделала свой первый выпуск гимназия Я.А. Дризуля (18 человек). Она расширилась, открыв реальное и коммерческое отделения, три приготовительных и семь основных классов, в которых до 1924 г. учились только мальчики, а затем в нее стали принимать и девочек [60]. Эта гимназия являлась единственной, где продолжалось преподавание латинского языка [61]. В 1931 г. на ее 20-летнем юбилее сообщалось, что за 14 выпусков гимназию окончили 560 человек и 150 сдали экзамены экстерном. Многие из ее бывших бедных «бесплатных» учеников сумели окончить высшую школу и работали инженерами, врачами, педагогами как в Китае, так и в России и других странах. Более состоятельные ученики оканчивали высшую школу в Германии.

В 1918 г. Общество распространения высшего и среднего образования устроило Харбинскую общественную гимназию, в которой обучалось сначала 100, в 1919 г. – 200, в 1920 г. – 300 человек [62]. В это время продолжала свою работу 1-я частная мужская гимназия В.Л. Андерса, которая не пользовалась никакими дотациями, а содержалась исключительно на средства ее владельца. Согласно годовому отчету гимназии за 1918 г., педагогический состав представляли 22 чел., число учащихся составляло 541 человек. По сравнению с первым выпуском (1914), количество выпускников увеличилось почти в 3 раза [63].

Группой педагогов-беженцев была открыта Новая смешанная гимназия, рассчитанная на 190 чел., которая работала по программам русских правительственных классических гимназий до 1917 года [64]. Позже на базе слияния трех учебных заведений: Новой смешанной гимназии, Ломоносовской гимназии и 2-го реального училища образовалась 1-я Русская частная гимназия. Во всех трех названных учебных заведениях царили один и тот же дух, одно и то же направление и одни и те же задачи. Педагоги принесли с собой в Харбин из далекой России горячую любовь к родине, старые заветы русской школы, национальный дух и национальную культуру, а также глубокую религиозность и свою родную православную веру. Эти начала хранила и проводила среди учащихся соединенная 1-я Русская гимназия. Она являлась в Харбине единственным учебным заведением, которое имело свою домовую церковь во имя Святителя Иннокентия Иркутского. По почину директора гимназии В.Д. Беляева и протоиерея Пономарева был создан религиозно-нравственный кружок, членами которого состояли педагоги, окончившие гимназию, и учащиеся старших классов. Для детей бедных семей кружок изыскивал средства на оплату за правоучение.

Воспитанием и образованием детей эмигрантов продолжали заниматься различные благотворительные общества. В русском Харбине сложились вполне определенные традиции благотворительной деятельности, которая была делом почетным и уважаемым. В 1920 г. в Харбине силами русской общественности был создан Комитет беженского объединения, получивший 14 февраля 1923 г. официальное название Харбинский комитет помощи русским беженцам (ХКПРБ) [65]. Он имел культурно-просветительный отдел, основным направлением деятельности которого стали школьное, издательское и библиотечное дело [66]. Комитет содействовал открытию начальных школ и первых классов на линии КВЖД, изыскивая средства для проведения благотворительной работы путем устройства благотворительных балов, концертов и лотерей [67]. В 1923 г. его усилиями было учреждено 2-е смешанное реальное училище для детей эмигрантов. Беженский комитет стремился сохранить, особенно в детской и юношеской среде, традиции русской духовной жизни, для чего, помимо создания школ и библиотек, организовывал «Дни русской культуры», «Дни русского ребенка», отмечал национальные праздники и юбилейные даты [68].

В 1921 г. по инициативе викарного епископа Петропавловского и Камчатского Нестора был создан Международный комитет помощи голодающим беженцам и основан Дом милосердия. Дом не имел постоянных источников дохода и существовал исключительно на пожертвования и помощь от православной церкви Парижа. Поддержку ему оказывали ХКПРБ, позже Бюро по делам российских эмигрантов (БРЭМ) и многие другие организации, а также представители иностранных миссий и наиболее обеспеченные эмигранты. Начальница гимназии М.А. Оксаковская бесплатно обучала детей-сирот, получавших приют в Доме милосердия; Т.А. Иваницкая, председатель Дамского кружка, учила девочек женскому ремеслу. Дети получали хорошее образование с уклоном богословского с иностранными языками [69].

В 1920-е гг. Иверским братством в Харбине был организован приют-училище «Русский Дом» [70], который стал впоследствии самым популярным благотворительным учебным заведением. Он ставил своей целью помощь бедным детям и сиротам в получении образования и воспитания. Учебный процесс в нем строился по типу училищ и кадетских корпусов, детей также учили всем видам этикета и работам в столярной, сапожной, переплетной мастерских [71]. Сто учащихся от 7 до 14 лет этого учреждения воспитывались в русском национальном духе [72]. Средства на содержание Дома шли с пожертвований, концертов и вечеров, кружечных сборов, от Дамского кружка, от Харбинского городского управления [73].

Проявлял заботу о детях и приют-убежище им. митрополита Мефодия под наблюдением отца Н. Котлярова; он давал бесплатно и за минимальную плату сиротам и детям бедных родителей образование, кров, питание, одежду и воспитывал их в христианском духе [74]. Исключительно на частных пожертвованиях существовал «Патронат» М.Н. Юзефович, где содержались, бесплатно получали обучение, воспитание и педагогический надзор дети без различия национальностей [75].

При Богородице-Владимирском монастыре игуменьей Руфиной был создан приют для девочек, в котором нашли кров, прежде всего сироты казаков, погибших в 1929 г. во время красного рейда на Трехречье. События 1931–1932 гг. на Восточной линии, связанные с нападением хунхузских бандитов и убийством проживавших там русских эмигрантов, поставили также остро вопрос о приюте. При содействии священника П. Триодина, инженеров Мамонтова и Законова к 10 декабря 1932 г. было готово помещение для сирот – Ольгинский приют, названный в честь княгини Ольги. В нем воспитывалось около 100 русских девочек, больше половины из них были круглыми сиротами, а остальные – дети несостоятельных родителей. В приюте девочки получали религиозно-нравственное воспитание, «посильное образование», а более способные посещали средние учебные заведения [76].

На средства католической церкви в Харбине были созданы Мужское епархиальное католическое училище – лицей Св. Николая во главе с архимандритом Фабианом Абрантовичем, закрытое среднее учебное заведение, работавшее по программе кадетского корпуса [77], в нем жили и учились только мальчики (около 100 человек); женская гимназия, коммерческие курсы и профессиональная школа для русских девочек при монастыре урсулинок; женская школа и приют при монастыре францисканок. Основная цель католических заведений заключалась в пропаганде католицизма среди русского молодого поколения православного вероисповедания.

В колледже (конвент) Святой Урсулы учились девочки в возрасте от 7 до 14 лет [78]. Это среднее учебное заведение существовало в составе трех приготовительных и семи основных классов; программа обучения соответствовала дореволюционной программе российских гимназий с углубленным изучением иностранных языков. Для закрепления знаний иностранного языка преподавателями было введено правило разговора девочек друг с другом на языке, соответствующем определенному дню недели; только в воскресенье и праздничные дни разрешалось говорить по-русски [79].

В школе при Конвенте сестер-францисканок (женский трудовой конвент) учились (большей частью бесплатно) тоже только девочки (свыше 100 человек), которые жили при колледже [80]. Идеологическое воспитание шло из Ватикана; учебная программа школы соответствовала программе начального училища и прогимназии. Бывшие воспитанницы этого учреждения вспоминали, что иезуитство было во всех сторонах жизни конвента [81]. Подбирая сирот, спасая им жизни, монахини держали их в очень жестких условиях: постоянное чувство голода должно было помогать девочкам усмирять плоть и укреплять дух [82].

Активную благотворительную деятельность в области образования и воспитания развернула русская церковь. В церковных школах детей не только бесплатно учили, но и кормили, а наиболее нуждающимся выделяли одежду. В Харбине при Алексеевской церкви в октябре 1925 г. была открыта школа для детей бедняков района церкви вначале в составе 2 отделений, затем 3 отделений в составе 70 учащихся. Источником средств на содержание школы являлись церковные суммы, частная благотворительность и субсидия городского самоуправления [83]. Заботились о детях и Патронат для беднейших детей в Модягоу, англо-американский приют, детский сиротский приют «Вефиль» («Дом Божий») в Харбине. Христиане адвентисты Седьмого дня открыли в Харбине свою частную гимназию в составе семи основных классов и двух подготовительных (директор Б.К. Бражников). Занятия производились по общей программе, установленной ДНП для классических гимназий. Изучение Закона Божьего для детей, родители которых не являлись членами церкви христиан адвентистов, было необязательным [84].

Русское духовенство уделяло большое внимание созданию учебных заведений для русских детей, ибо большинство школ в районе КВЖД контролировались советской администрацией, которая использовала их как рупор коммунистической антирелигиозной пропаганды. Поэтому, кроме уже названных лицея Св. Николая, приютов и школ при монастырях, в Харбине действовали Богословские курсы по программам 5-х и 6-х классов духовных семинарий [85]. Преподавание на курсах совмещало лучшие традиции старой духовной школы с теми изменениями, какие были вызваны новыми условиями русской церковной жизни [86].

Известен был своей благотворительной деятельностью Христианский союз молодых людей (ХСМЛ). Эта крупная межконфессиональная организация с центром в США охотно опекала русских беженцев. Ее отделение существовало в Харбине с 1918 г. и включало в себя образовательный отдел, который позже стал доминирующим. Старшим секретарем русского отделения харбинского ХСМЛ стал известный поэт и педагог Восточного Зарубежья А.А. Ачаир (Грызов). Союз занимал 3-этажный дом-особняк, имеющий все необходимое для высококачественного образования и воспитания молодежи. Через ХСМЛ в эмиграции прошли тысячи молодых людей [87].

В 1920–1924 гг. ХСМЛ предоставлял часть своего помещения Беженской школе утреннего приюта, где дети, помимо бесплатного обучения, имели 3-разовое горячее питание [88]. Материальные средства для содержания школы изыскивал кружок дам-патронесс.

Дать достойное образование и воспитание юному поколению российских эмигрантов, уберечь их от денационализации было главной заботой и Русской православной церкви и ХСМЛ. Для этого в рамках Союза была создана воспитательно-образовательная система, включавшая в себя ряд учреждений – детский сад, постоянно действующие курсы дошкольного воспитания, гимназию, колледж, институт, библиотеку, а также сеть кружков и научных обществ.

Образовательная деятельность ХСМЛ началась с организации курсов английского языка и стенографии, а с весны 1923 г. при отделении стала разворачиваться сеть профессиональных школ: шоферов-механиков, машинописи и воспитателей-дошкольников. Позже появились Школа искусств, Народный университет, Гимназия, Школа коммерческих наук и иностранных языков, Колледж и позже Северо-Маньчжурский политехнический институт. Через все образовательные учреждения Союза проводился принцип: наука на службе у жизни. «Бог, Родина и Честь» – являлся идеологическим лозунгом всех воспитанников ХСМЛ [89].

Детский сад Союза пользовался репутацией лучшего в Харбине. Со времени открытия сада в 1924 г. его сотрудники во главе с заведующей Тарасовой применяли в своей работе методы Ф. Фребеля, М. Монтессори и др. [90], при этом сохраняя самобытность православного воспитания малышей. С 1925 г. при ХСМЛ начали работу курсы дошкольного воспитания под руководством профессора Н.А. Стрелкова [91].

В том же году открыли свои двери пять классов гимназии Союза. Сохраняя в себе строй и программу старой русской школы, гимназия вместе с тем брала на вооружение все новое и прогрессивное, что помогло бы ее ученикам выстоять в суровых условиях эмиграции. В 1926 г. она имела 5 классов, в которых обучалось 194 учащихся (106 мальчиков и 88 девочек) 21 национальности.

Учебным заведением, высоко держащим свой академический стандарт, считался образованный в 1930 г. в Харбине колледж ХСМЛ с трехгодичным обучением. Он включал в себя немецкое, японское и английское отделения с коммерческими и педагогическими курсами. До реформы образования преподавание в нем велось на английском языке; позже все предметы читались на русском. Программа колледжа предусматривала практические дисциплины: бухгалтерию, коммерческую арифметику, коммерческую корреспонденцию, машинопись, стенографию и др. Большое внимание уделялось спорту и физическому воспитанию. Помимо регулярных занятий в спортивных залах колледжа, в летние месяцы организовывались туристические походы, выезды в лагерь на одном из островов Сунгари.

Самой дорогой при ХСМЛ считалась Школа коммерческих наук и иностранных языков, где директором был американец Хейг и часть предметов преподавалась на английском языке. Правда, школа имела бесплатную группу, в которой уроки вели студенты выпускного класса под руководством преподавателей. При школе функционировали литературно-педагогический и коммерческий классы.

ХСМЛ широко занимался просветительской деятельностью: организовывал чтение публичных лекций ведущими учеными Харбина [92], посещать которые могли все желающие [93]. При кружке ХСМЛ любителей естествознания и географии, который возглавлял известный на Дальнем Востоке ученый геолог Э.Э. Анерт, эмигрантская молодежь получала экологическое образование. С учетом всех организаций Союза (гимназии, школы, библиотеки, различные отделы) ХСМЛ обслуживал около 2,5 тыс. человек [94].

Частью воспитательно-образовательной политики ХСМЛ было создание в 1925 г. организации «Костровых братьев и сестер» – детско-юношеского объединения по типу скаутского, которое стало очень популярным среди русских эмигрантов. В организацию входили учащиеся разных учебных заведений, не обязательно включенных в систему ХСМЛ. Дети изучали Закон Божий, русскую историю и литературу, обычаи и обряды, ставили спектакли по мотивам русских сказок, произведений русских писателей. Зимой получали какую-нибудь специальность – электротехника, повара, музыканта, санитара, прачки и сдавали экзамен на разряд. Таким образом, молодой человек мог приобрести несколько специальностей, позволявших выжить в условиях эмиграции. Летом совершали походы за город, выезд в лагеря отдыха.

Регулярно Союз проводил благотворительные вечера и балы. Больше всего сборов давал «Розовый бал», посвященный выпускам учебных заведений ХСМЛ. Благодаря активному содействию ХСМЛ, самые талантливые юные эмигранты могли продолжить образование в странах Европы и Америки.

Среди учебных заведений Харбина по английскому языку одним из известных был Английский (Педагогический) колледж И.Г. Кругликова, учрежденный в 1920 году. Согласно уставу колледжа, учащиеся получали аттестаты, приравненные к правительственным, на звание переводчика английского языка. Экзамены проходили в присутствии публики и прессы; программа предъявленных к выпускникам экзаменационных испытаний была достаточно сложной. В 1927 г. в колледже обучалось 202 человека, из них 38 в классе машинописи.

В 1928 г. начало функционировать в составе шести основных и трех приготовительных классов реальное училище «Гуан-Хуа» при приходском совете Модягоуской церкви для детей китайских граждан русской национальности. Борьба за существование, которая становилась все острее для русских эмигрантов в Маньчжурии, неспособность большинства родителей дать детям высшее специальное образование послужили побудительной причиной введения в программу училища ряда новых дополнительных предметов практического характера, в том числе по строительному делу, за счет сокращения некоторых общеобразовательных предметов [95]. С младших классов в училище преподавались английский и китайский языки, а начиная с 3-го – черчение. К окончанию курса каждый абитуриент мог стать самостоятельным чертежником. Первый выпуск состоялся в количестве 9 человек, большинство из которых продолжили обучение на горных курсах при Политехническом институте, один учился в Льежском политехническом институте в Бельгии.

Не оставались без внимания и дети с физическими недостатками. В 1922 г. в Харбине была основана школа для глухонемых детей. Директор В.М. Салтыков, сам глухонемой, окончил среднюю школу для глухонемых в России. В качестве преподавателей занятия вели члены местного отдела глухонемых, причем совершенно бесплатно. В школе учили грамоте, счету и ремеслу, приобретению некоторых знаний и навыков, необходимых для существования. В первый год обучалось 14 детей и 17 взрослых [96] по программам начальных школ по особому методу. Школа издавала ежегодно однодневную газету, посвященную жизни глухонемых [97].

В Маньчжурии еще до революции имелся опыт подготовки детей в школу. При каждой практически школе существовали подготовительные классы, помимо них действовали подготовительные школы. Одной из известных была подготовительная школа А.Д. Тороповой. До революции А.Д. Торопова имела известную на весь Дальний Восток подготовительную школу в Хабаровске. В ее харбинской школе прекрасно было поставлено преподавание английского языка, танцев, рисования, лепки, рукоделия и других видов ручного труда [98]. Этим же видам деятельности обучали в детском саду Е. Ильиной и подготовительной школе К.П. Чесноковой [99]. По мнению Г.В. Мелихова, это были педагоги Божией Милостью, работавшие по новейшей для того времени педагогической системе, предусматривавшей полное и гармоничное развитие ребенка – всех его способностей, талантов и дарований. Многие харбинцы, ставшие известными людьми в общественной и научной жизни в мире, были воспитанниками этих детских садов [100].

Русские образовательные учреждения продолжали свою работу не только в Харбине, но и в полосе отчуждения. Одной из известных школ была Бухэдинская русская частная гимназия, открытая 1 октября 1919 года. [101] Пользовалась правами среднего учебного заведения Русская частная гимназия в Ханьдаохецзы, в которой обучался 71 ученик. Классическая русская гимназия была зарегистрирована и на станции Хайлар [102].

Харбин и полоса отчуждения КВЖД были не единственным районом расселения эмигрантов на территории Маньчжурии. Компактные русские поселки, на 90% состоявшие из забайкальских казаков, возникли в сельскохозяйственном районе Трехречья [103]. Харбинская интеллигенция, в первую очередь учителя, находила в Трехречье работу и хорошие жилищно-бытовые условия [104]. Четырехклассные училища появились в каждой деревне, а в Драгоценке и Верх-Кулях – семилетки. Первые учителя, приехавшие в Трехречье из Харбина, были без специальной педагогической подготовки – бывшие офицеры, просто грамотные люди. Затем поменялся к лучшему состав учителей, и молодые трехреченцы стали продолжать учебу в Харбинском политехническом институте и Харбинском медицинском техникуме [105].

Большинство русских школ придерживалось программ, разработанных еще до революции Министерством народного просвещения. Эти программы сближали классическую и реальную гимназии, обеспечивали взаимодействие всех ступеней образования. В русских эмигрантских школах было достаточно большое количество учебных дисциплин (всего около 30), включавших и такие предметы, как гигиена, космография и другие.

Особое внимание уделялось гуманитарному циклу предметов – русскому языку, литературе, истории, географии, – формирующих национальное сознание, чувство принадлежности к российской культуре. Воспитывая учащихся в русском национальном духе, педагоги знакомили их с историей и культурой России, учили быть патриотами. Обучение истории проводилось таким образом, чтобы показать, какое место занимает Россия в ряду европейских и неевропейских государств. Обращалось внимание на внешние условия ее исторического развития, на сходства и различия в развитии общественного уклада России, ее государственного и церковного строя, выделялись черты, которые сближали или отдаляли русский народ от других народов. Отмечались явления, свидетельствующие о том, что русский народ и по происхождению, и по культуре, и по своему духовному складу – народ европейский, но фатально связанный с азиатским Востоком.

Выпускники харбинских гимназий, как когда-то лицеисты, обязаны были знать теорию стихосложения, учили наизусть множество стихотворений [106], получая в виде домашнего задания выучить наизусть отдельные абзацы «Слова о полку Игореве» на языке подлинника, то есть на церковно-славянском. По воспоминаниям А.Б. Скворцова, уроки литературы не были подвержены никаким политическим веяниям, ученики приобщались к высокой нравственности, чувству долга, учились любить слово [107]. На таких уроках не было формализма и неукоснительного выполнения плана урока, так характерного для советской школы.

В отличие от эмигрантских школ, советские школы придерживались советской системы образования и работали по программам школ СССР. Литература в них изучалась по хрестоматии, основной акцент делался на противопоставление положительных и отрицательных героев, в то время как в эмигрантских школах учили по «бескрайней мировой литературе» [108]. На страже новых социалистических идеалов стоял такой предмет, как обществоведение, призванный вырастить из детей далеко не революционной провинции будущих «строителей коммунизма».

Большое внимание во всех школах Маньчжурии уделялось физическому воспитанию. Так, при 1-м ХРРУ, было создано спортивное общество «Витязь». Во дворе училища были беговая дорожка, волейбольная и баскетбольная площадки, а в актовом зале установлены параллельные брусья и турник. В летний период занятия спортом перемещались в спортивный лагерь за Сунгари на Зотовскую протоку, где жили реалисты в летней деревянной постройке и палатках, проводили соревнования по волейболу, баскетболу, городкам и занимались на своей яхте «Русь».

В 1927 г. Управление народного просвещения разослало по всем учебным заведениям Особого района новые программы для всех школ 3 ступеней. Они были составлены применительно к учебным программам русского МНП периода графа Игнатьева [109] и предусматривали обязательное преподавание в школах Закона Божьего. Большевики с приходом к власти уволили священноцерковнослужителей из школ КВЖД, исключили Закон Божий как предмет из школьной программы. Но в эмигрантских школах этот предмет был обязателен и входил в сетку учебных часов [110]. Для католиков Закон Божий преподавал ксендз, обучать евреев приходил раввин. С введением новых программ и в железнодорожных школах устанавливалась единообразная система преподавания [111], а в средних учебных заведениях и школах г. Харбина, помимо выпускных, стали производиться переходные экзамены по некоторым предметам.

К концу 1920-х гг. в учебных планах стали преобладать иностранные языки и прикладные дисциплины. Русская средняя школа с давних пор включала в свои программы изучение иностранных языков. При этом культивировались как древние (греческий и латинский), так и живые языки: французский, немецкий, английский. Но почти не изучались восточные языки. Лишь немногие школы вводили их в свои программы. Департамент народного просвещения ОРВП принял решение включить китайский язык в качестве обязательного в русские низшие и средние школы, начиная с 1929/30 учебного года. Особая комиссия китайского языка из 20 лиц русской и китайской национальностей выработала проект программы и записала, что целью преподавания китайского языка в начальной и средней школе должно быть изучение разговорного языка. Школам ОРВП на первых же порах пришлось встретиться с трудностями в поисках опытных преподавателей китайского языка. Имевшиеся в Харбине восточное отделение Юридического факультета, Институт ориентальных и коммерческих наук, Курсы китайского языка для подготовки к службе на КВЖД, как предлагалось, должны были хотя бы отчасти удовлетворить эту потребность школ [112].

Русские педагоги как в советских, так и в эмигрантских школах пользовались новейшими по тому времени методами обучения, направленными прежде всего на творчество самих учащихся. Так, по математике ученики первого класса сами выполняли таблицы скоростей различных животных, птиц, рыб, всевозможных машин; работы по наглядному изображению счета, плана класса, размера шага сравнительно с расстоянием от глаза до ступни ноги, десятичного счета картошки во дворе гимназии. Второй класс выполнял работы измерения скоростей, примеров графически наглядного изображения дробей. Четвертый класс рассчитывал доходность небольшого частного предприятия по розничной продаже дров населению Харбина. Дети самостоятельно ходили исследовать различные торговые места, где они подробно узнавали способы торговли, количество продаваемого товара и т.п.

Одним из наиболее популярных методов обучения являлись занятия по Дальтон-плану. Эта новая система обучения детей строилась на взаимопомощи, самодеятельности и инициативе, проявляемых учащимися при совместном обучении. Роль преподавателя ограничивалась ролью руководителя и наблюдателя [113]. Учащиеся могли выбирать тот предмет, которым они желали заниматься [114].

В преподавании таких предметов, как история, география, природоведение, физика, применялся метод кинодемонстрации (для обслуживания школ и железнодорожных клубов было организовано передвижное кино); по математике и физике использовался лабораторный метод. В учебных заведениях Харбина практиковался метод билингвизма (преподавание на русском и китайском языках); смешанное обучение, когда наряду с европейцами (русскими, поляками, немцами, евреями и др.) обучались дети из китайских и корейских семей [115].

К 1930 г. возрос образовательный уровень педагогов. Характерным явлением этого года стало отсутствие в школах учителей с неполным средним образованием. Все учителя школ имели образование от среднего, среднеспециального до высшего. Что касается педагогического стажа, то с 1922 г. по 1930 г. значительно возросло число учителей, имевших стаж работы от 11 до 15 и от 16 до 20 лет. Изменился и возрастной состав преподавателей. В 1920 г. основу педагогического коллектива составляла молодежь от 21 до 30 лет, на втором месте числились мужчины и женщины от 31 до 40 лет, на третьем – от 41 до 50 лет. К 1930 г. произошло «повзросление» преподавательского состава, основу его составляли уже люди от 31 до 40 лет, имевшие определенное образование, педагогический стаж и жизненный опыт, что, естественно, не могло не улучшить качество образования [116].

Не случайно харбинские педагоги стали выпускать и свои учебные пособия. Автором нескольких был П.А. Матросов, выпускник Харбинского педагогического института и заведующий одной из харбинских школ. Директор 1-й частной гимназии В.Л. Андерс издал «Синтаксис русского языка по новому правописанию», «Этимологию русского языка», «Учебник географии европейских стран» и др. [117] В эмигрантских школах историю России изучали по учебнику Остроградского (краткий курс для младших классов), а затем по курсу профессора С.Ф. Платонова, учебники которого в школы Харбина были присланы из Праги [118]. Русскую литературу изучали не только по учебникам, но и по произведениям и стихам, многие из которых были запрещены в советских школах. Учебная книга в Харбине издавалась активно.

В начале 1920-х гг. практически при каждом учебном заведении были созданы библиотеки. Например, 1-я русская частная гимназия имела свою ученическую библиотеку, насчитывавшую свыше 2 000 книг, а для педагогов – фундаментальную библиотеку. Школьные библиотеки, как ученические, так и учительские, пополнялись советской литературой, как приобретенной на месте, так и выписываемой из Москвы. В октябре 1925 г. была открыта Центральная русско-китайская железнодорожная библиотека, которая являлась крупным учреждением, стремящимся удовлетворить наиболее полно запросы читателей-железнодорожников, преподавателей, научных работников и студентов. В ней имелась научная литература на главных европейских и восточных языках. Для обслуживания книгой станций КВЖД имелись специально оборудованные вагоны-библиотеки, систематически рейсировавшие по восточной, западной и южной линиям. В 1930 г. в Маньчжурии существовало 25 библиотек [119].

Широкую образовательную и воспитательную работу вели школьные кружки. Правда, в советских школах кружки создавались в 1 и 2 группах поклассно и носили больше учебный (академический) характер. Основой таких кружков была проработка программного материала с отстающими в учебе. В старших классах под прикрытием работы в школьных кружках и факультативах (электротехники, обществоведения, пожарного и санитарного дела [120]) наряду с основным профилем занятий велось знакомство с основами политической экономии марксизма-ленинизма. Под руководством преподавателей работали и кружки по интересам: родиноведения, религиозно-просветительный, исторический, литературный, музыкальный, спортивный, гимнастический, любителей радио и фото. Дополнительные знания можно было получить в различных школьных кружках и эмигрантских школ. Так, в 1-м ХРРУ действовали физико-химический, литературный, математический и природоведческий кружки. В гимназии В.Л. Андерса были организованы кружок самообразования, кружок любителей природы (собравший гербарий местных растений из 286 видов, коллекцию насекомых и камней) [121]. Особой популярностью пользовались драматические кружки, ставившие сценки из произведений русских классиков.

В некоторых школах имелись и свои оркестры: струнный и духовой – в 1-м ХРРУ, духовой – в Пушкинской гимназии, симфонический – в гимназии им. Ф.М. Достоевского; духовой, симфонический, балалаечный – в гимназии В.Л. Андерса. Для желающих преподавались музыка и танцы, для учащихся младших классов проводились уроки классного пения и для всех – хоровое пение. Популярными в школах были танцевальные вечера; все денежные сборы с них шли на оплату обучения малоимущих учеников или на содержание летнего лагеря.

Важное место в жизни учащихся всех русских учебных заведений занимали школьные вечера, литературные утренники и постановки, которые посвящались русским гениям: М.В. Ломоносову, М.Ю. Лермонтову, А.С. Пушкину, Н.В. Гоголю, И.С. Тургеневу, А.П. Чехову и др. В женской гимназии М.А. Оксаковской ученицы воспитывались в любви и восприятии тех светлых образов женщин, певцом которых являлся великий И.С. Тургенев. Поэтому не случайны были вечера, посвященные этому знатоку русских женщин, в глубоко русской по духу гимназии [122]. В гимназии им. Ф.М. Достоевского, по инициативе ее педагогов и директора, устраивались утренники, которые давали возможность учащейся молодежи, родившейся вне пределов России, ближе знакомиться с ее величием, могуществом и красотами. Например, один из утренников был посвящен реке Волге; воспитанники выступали с чтением рассказов и стихотворений о русской реке, исполняли «Вниз по матушке по Волге» и другие волжские песни [123].

Национальными по духу были концерты и вечера, посвященные старинной русской песне, русской старине, проходившие в той же гимназии. Подтверждением этому служит один из музыкальных вечеров, на котором директор гимназии отметил исключительное значение в жизни русского человека песни, сопровождавшей его от колыбели до могилы. Хор учащихся исполнил «Поминальные», «Заздравные», полные чисто русской скорби песни о «Плакун-траве» и «Прекрасном царевиче Иосифе». Звучавшие «гуслярские песни», «Плач Ярославны», хороводные и свадебные, шуточные и скоморошьи помогли воссоздать атмосферу русской старины [124].

Русская эмигрантская школа принимала активное участие во всех культурных и общественных начинаниях российского зарубежья. В «Дни русской культуры» (с 1924 г.), дававшие наглядное представление молодежи о сокровищах русской культуры и заставлявшие глубже проникаться русским творческим гением, отмечались юбилейные даты великих соотечественников: А.С. Пушкина, Н.В. Гоголя, А.П. Чехова, композитора А.П. Бородина, изобретателя телеграфа А.С. Попова и др. Ежегодные традиционные праздники: День русского спорта, День российской молодежи (День рождения императора Петра Великого), День русских девушек (День святой Ольги), День русского ребенка и другие, в которых принимали участие все русские учебные заведения, пробуждали национальное сознание у подрастающего поколения, способствовали пробуждению чувства связи с Россией и любви к великому ее прошлому [125].

В 1920-е гг. продолжали свою деятельность национальные школы. Примером являются открытые в 1918–1921 гг. еврейская гимназия и школа Талмуд-Торы, целью обучения в которых являлся «синтез еврейской науки, иудаизма и общечеловеческой культуры». Дамским еврейским кружком была открыта трудовая школа, позже названная «Имени директора Б.И. Шварц-Кауфман», где ежегодно свыше 20 еврейских девочек обучались искусству кройки и шитья и получали первоначальное общее образование [126].

В эти же годы расширилась сеть школ Украинской общины: появились начальная украинская школа, первая украинская смешанная гимназия, двухклассное Высшее начальное училище, в котором обучение велось по программам железнодорожных и городских высших начальных училищ [127].

Все это свидетельствует о том, что администрация ОРВП продолжала политику национальной и религиозной терпимости на территории Маньчжурии. По воспоминаниям Е.П. Таскиной, в русской школе в одном классе с ней учились, помимо русских, одна чешка, несколько евреев, корейцев и китайцев; в колледже в группе была татарка, гречанка, еврей [128]. Ни одна национальная колония не жила изолированно и замкнуто от других; колонии жили, обогащая друг друга.

Система русского образования, сложившаяся в Маньчжурии, развивая свои лучшие традиции, в то же время приобретала новые черты, связанные со спецификой местных условий и политических событий на КВЖД. Русская школа в 1920-е гг. была разделена на российскую и советскую, что не мешало им достаточно мирно сосуществовать. К началу 1930-х гг. в Маньчжурии действовало 74 русских учебных заведения, в которых обучалось 17 583 человека, не считая вузов, спецшкол и кратковременных курсов [129]. Из них 43 работали в Харбине [130], 32 – на линии дороги. Общее число русских учащихся к концу 1931 г. составляло около 18 000 человек. Большим авторитетом в Харбине пользовались мужское и женское училища КВЖД, гимназия М.С. Генерозовой, гимназия Я.А. Дризуля, гимназия им. Ф.М. Достоевского, учебные заведения М.А. Оксаковской и др.



Примечания:

44. Хисамутдинов А.А. По странам рассеяния. Русские в Китае. – Владивосток: ВГУЭС, 2000. С. 138–139.

45. Вестник Маньчжурии. 1926. № 5. С. 27–39.

46. Омские харбинцы. Омск. 1998. № 5. С. 8; ГАХК. Ф. 2076. Оп. 1. Д. 9. Л. 28.

47. Писаревская Я.Л. Две России в Маньчжурии: социальная адаптация и реэмиграция (20-е – нач. 30-х гг.) // Новый исторический вестник. 2000. № 2. С. 58.

48. ГАХК. Ф.П. 44. Оп. 2. Д. 385. Л. 1–4.

49. Вопросы просвещения на Дальнем Востоке. 1924. № 4. С. 62–65.

50. Русское слово. 1931. 28 июня.

51. Рупор. Харбин. 1932. 24 июля.

52. Русский голос. 1923. 11 июня.

53. Хисамутдинов А.А. Следующая остановка Китай... С. 79.

54. Русский настольный календарь на 1936 год. Харбин. С. 94.

55. ГАХК. Ф. 849. Оп. 1. Д. 229. Л. 12.

56. Рупор. 1932. 22 нояб.; Жак-Далькроз, швейцарский педагог, композитор, общественный деятель. В основе его педагогического учения – идеал гармонически развитого человека. Выдвинул идею всеобщего ритмического воспитания, которое приблизит человека к искусству, одухотворит и упорядочит его внутреннюю жизнь, откроет новые возможности для самовыражения. Предложил систему упражнений для детей (ок. 1905), построенную на взаимосвязи музыки, музыкального впечатления и движений тела.

57. Русский настольный календарь на 1936 г. С. 93.

58. Маркизов Л. Это было полвека назад // Проблемы Дальнего Востока. 1995. № 5. С. 123.

59. ГАХК. Ф. 849. Оп. 1. Д. 60. Л. 11.

60. Хисамутдинов А.А. По странам рассеяния… С. 137.

61. ГАПК. Ф. 117. Оп. 3. Д. 3. Л. 41; Вперед. 1921. 18 янв.

62. Вперед. 1920. 11 июля.

63. РГИА ДВ. Ф.Р. 4422. Оп. 1. Д. 3. Л. 29а.

64. Весь Харбин за 1927 г. Харбин, 1927.

65. ГАХК. Ф. 1128. Оп. 1. С. 5.

66. Вараксина Л.А. Из истории библиотеки Харбинского общества землевладельцев и домовладельцев в 20–40-е гг. ХХ века // Современная библиотека в едином информационном и культурном пространстве региона. Сб. научн. статей. Хабаровск, 2002. С. 238.

67. Олещук Н.А. Деятельность Харбинского комитета помощи беженцам // Миграционные процессы в Восточной Азии. Сб. научн. статей. Владивосток, 1994. С. 160.

68. Хлеб Небесный. Харбин. 1943. № 3.

69. ГАХК. Ф. 2076. Оп. 1. Д. 13. Л. 20.

70. Рубеж. Харбин. 1940. 2 марта.

71. Марков Ф.К. Жизнь без воспоминаний лишена всякого смысла // Русская Атлантида. 1998. № 1. С. 31.

72. ГАХК. Ф. 830. Оп. 1. Д. 30. Л. 119.

73. Там же. Оп. 2. Д. 108. Л. 11.

74. Там же. Д. 109. Л. 1, 9.

75. Заря. Харбин. 1920. 23 нояб.

76. ГАХК. Ф. 830. Оп. 2. Д. 107. Л. 10–11.

77. Интервью с С.Н. Кунцевичем.

78. Русское слово. 1931. № 1592.

79. Русская Атлантида. 2002. № 8. С. 32.

80. ГАХК. Ф. 830. Оп. 2. Д. 92. Л. 1.

81. Рукопись книги Л.К. Дземешкевич «Харбинцы»; ГАХК. Ф. 2076. Оп. 1. Д. 13. Л. 17.

82. Там же. Л. 14–20.

83. Рупор. 1927. 19 июня.

84. Гид Харбина. 1932–1933 гг., окт. С. 38.

85. Коростелев В. Последний Архипастырь Маньчжурии // Русская Атлантида. 2001. № 6. С. 8.

86. Русское слово. 1931. 3 февр.

87. Мелихов Г.В. ХСМЛ в Харбине // Проблемы Дальнего Востока. 1996. № 6. С. 119.

88. Русский голос. 1922. 19 марта.

89. Мелихов Г.В. Белый Харбин... С. 165.

90. Царек И.Ф. Роль ХСМЛ в организации обучения и воспитания российской молодежи в Северо-Восточном Китае // Проблемы исторического образования в Восточной Азии: диалог преподавателей и ученых. Сб. научн. статей. Владивосток, 1999. С. 91.

91. Прозорова Г.В. Из истории Христианского воспитания молодежи в Харбине // Дальний Восток России – Северо-Восток Китая: исторический опыт взаимодействия и перспективы сотрудничества. Сб. научн. статей. Хабаровск, 1998. С. 267.

92. Г.К. Гинс – Учение о праве и его общественное значение; Н.И. Миролюбов – Учение о преступлении и наказании; П.И. Петров – Популярные беседы по экономике; И.И. Серебренников – Сибиреведение; А.В. Соловьев – История русской литературы и общественности ХIХ в.; А.М. Спасский – Гигиена детей школьного возраста; Н.В. Устрялов – Основные проблемы науки и государства и др.

93. Мелихов Г.В. ХСМЛ в Харбине... С. 119.

94. Рупор. 1930. 7 сент.

95. Там же. 1932. 22 авг.

96. Заря. 1922. 11 дек.

97. Великая Маньчжурская империя. Харбин. 1942. С. 344.

98. Рупор. 1932. 11 сент.

99. На сопках Маньчжурии. Новосибирск. 1997. № 44.

100. Мелихов Г.В. Белый Харбин... С. 13.

101. Первоначально гимназия существовала в составе старших классов как продолжение Бухэдинского железнодорожного высшего начального училища и от Управления железной дороги получала субсидии до 2 500 золотых рублей ежегодно, при готовом помещении в железнодорожном здании и с предоставлением учителям некоторых прав железнодорожных служащих. С 1925 г. положение гимназии значительно ухудшилось, т.к. была прервана связь ее с железнодорожным управлением. Тогда она соединилась с поселковой начальной школой, образовав полный состав семиклассной гимназии. Число учащихся постепенно увеличилось до 90 с лишним детей; упрочилось материальное положение гимназии, т.к. вместо утраченного железнодорожного пособия было дано от поселкового самоуправления ежегодное пособие в 2 500 долларов. Но конфликт на КВЖД 1929 г., налет на Бухэду советских аэропланов и последовавший от него разгром всей станции тяжело отразились на гимназии. Учебные занятия прекратились с декабря 1929 г. и возобновились лишь 1 сентября 1930 года. При этом число учащихся уменьшилось вдвое; равномерно уменьшилось и поселковое пособие. Педагогический персонал к этому времени состоял из директора и 8 преподавателей.

102. Рупор. 1932. 7 авг. Единственное в городе учебное заведение для европейского населения, преобразованное в 1925 г. из начальных училищ. В 1928 г. в гимназии обучалось 487 чел., но к 1930 г. осталось 257 учеников при 14 преподавателях. С 1927 г. положение гимназии ухудшилось (как и многих других). Субсидии Поселкового совета были сокращены; гимназия, лишившись бесплатного топлива и освещения, ремонта здания, вынуждена была поднять плату за учебу. Некоторые родители, не приемлющие советской власти и политики, тем не менее из-за нужды стали отдавать своих детей в советскую школу, где обучение было или бесплатным, или с минимальной платой. За время своего существования к 1930 г. гимназия выпустила всего 105 абитуриентов, из них 18 человек окончили гимназию с золотой медалью и 14 – с серебряной; 70 % из окончивших гимназию продолжили свое обучение в высших учебных заведениях г. Харбина.

103. Трехречье – район, расположенный на правом берегу Аргуни, заселенный преимущественно казаками приамгуньских станиц. После Гражданской войны в России в Трехречье появилось 19 деревень.

104. В каждой школе были 2–3 учителя. Им предоставлялась бесплатная квартира, бесплатная подвозка дров. Зарплата директора составляла 6 юаней в месяц; чуть поменьше для рядового учителя. (За 6 юаней можно было купить корову.)

105. Кайгородов А.М. Харбин: взгляд из Трехречья // Годы. Люди. Судьбы. С. 35–36.

106. Карпухин О. Русский исход в Китае // Простор. 1991. № 11. С. 167.

107. Интервью с А.Б. Скворцовым.

108. ГАХК. Ф. 2076. Оп. 1. Д. 13. Л. 54.

109. В 1915 г. министром народного просвещения стал граф П.Н. Игнатьев. При нем в учебных программах были оставлены латинский, греческий языки и Закон Божий, но приоритетными стали отечественная история, география России, русская литература и родной язык.

110. Сумароков Е. ХХ-летие Харбинской Епархии. – Харбин, 1942. С. 37.

111. Рупор. 1927. 26 янв.

112. Кудинова Е.Ю. Из педагогического опыта эмиграции // Россияне в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Сотрудничество на рубеже веков. Сб. научн. статей. Владивосток, 1998. С. 217–219.

113. Вопросы просвещения на Дальнем Востоке. Владивосток. 1924. № 4. С. 47.

114. Рупор. 1927; Показательные занятия гимназии ХСМЛ по опыту Дальтон-плана: 3 класс – самостоятельная разработка статьи Короленко. Задание – указать характеристики действующих лиц, выделить наиболее художественные места рассказа и нарисовать иллюстрации.

115. Белоглазов С.Б. КВЖД как проводник русской культуры в Маньчжурии (По материалам юбилейной выставки) // КВЖД и ее влияние на развитие политических, социально-экономических и культурных процессов в Северо-Восточной Азии. Сб научн. статей. Владивосток, 1997. С. 73.

116. Лазарева С.И. Российские женщины в Маньчжурии: Краткие очерки из истории эмиграции. – Владивосток, 1996. С. 66.

117. Стрельцова Г.Д. Русская детская книга в Китае // Дальний Восток России – Северо-Восток Китая ... С. 222.

118. С.Ф. Платонов – один из крупнейших представителей исторической науки России конца XIX в. – начала XX в., проф. Петербургского университета, воспитатель детей императора Николая II; Печерица В.Ф. Восточная ветвь русской эмиграции. – Владивосток, 1994. С. 108.

119. Павловская М.А. Центральная библиотека КВЖД – просветительский и научный центр Северной Маньчжурии (20-е гг. ХХ века) // Арсеньевские чтения. Сб. научн. статей. Владивосток, 2002. С. 179.

120. Вопросы просвещения на Дальнем Востоке. 1924. № 4. С. 64.

121. РГИА. Ф. Р. 4422. Оп. 1. Д. 3. Л. 1.

122. Наш путь. Харбин. 1933. 22 декабря

123. Русское слово. 1933. 22 ноября.

124. Рупор. 1928. 14 января.

125. Русское слово. 1931. 19 апреля.

126. Рупор. 1926. 18 февр.

127. Заря. Харбин. 1920. 2 окт.

128. Таскина Е. Неизвестный Харбин. – М.: Прометей, 1994. С. 40.

129. Сухачева В.А. Указ. соч.

130. Гимназии: русская частная гимназия им. Ф.М. Достоевского с реальным отделением, 1-я Харбинская русская частная гимназия с реальным отделением, частная русская гимназия им. А.С. Пушкина, частная русская гимназия ХСМЛ, частная польская гимназия им. Г. Сенкевича, частная гимназия христиан-адвентистов, 1-я русская гимназия ОРВП, женская гимназия М.А. Оксаковской, Харбинская русская частная гимназия М.С. Генерозовой, Харбинская русская частная гимназия Я.А. Дризуля, гимназия педагогического института, колледж ХСМЛ; школы для детей железнодорожных граждан СССР: школы II ступени – техникум ОРВП, 1, 2, 4 – 13-я школы; школы I ступени – 1–7-я школы; профессиональные училища: 1-е русское частное реальное училище, реальное училище «Гуан Хуа», мужское реальное училище М.А. Оксаковской, Техническое железнодорожное училище, 1-е Харбинское коммерческое общественное училище, Епархиальное училище Католической миссии; начальные училища: 1-е Высшее начальное училище, 1–9-е начальные училища, 10-е начальное училище с классами Высшего начального училища, начальное училище РСО, Алексеевское русское начальное училище, Мусульманская начальная школа; детские сады и подготовительные школы: подготовительная школа Н.К. Моравского, подготовительная школа К.П. Чесноковой, подготовительная школа А.Д. Тороповой, еврейское училище Талмуд-Тора, польская подготовительная школа, Мусульманская подготовительная школа. детский сад М.Ф. Ландышевой, детский сад педагогического института, немецкий детский сад им. Гинденбурга, курсы дошкольного воспитания при 5-м начальном училище, British Private School, детский сад для детей советских граждан.







© Полная или частичная перепечатка материалов или размещение их в сети Интернет
допускается только с письменного разрешения редакции и со ссылкой
на издательский дом "Частная коллекция"