›› Книги ›› Научные книги ›› Фортепианная культура Сибири и Дальнего Востока России



Матвеева Л.А. Фортепианная культура Сибири и Дальнего Востока России (конец ХVIII в. – 1980-е гг.). – Хабаровск: ФГОУ ВПО «Хабаровский институт искусств и культуры», издательский дом «Частная коллекция», 2009. – 288 с.

Содержание:


А.А. Никитин. Вступительная статья

Введение


ГЛАВА ПЕРВАЯ

Истоки (конец ХVIII в. – 1917 г.)

Становление фортепианного образования и исполнительства в Сибири

Зарождение фортепианно-исполнительского искусства на Дальнем Востоке

Формирование профессиональной фортепианной культуры (конец XIX в. – 1917 г.)


ГЛАВА ВТОРАЯ

Развитие фортепианной педагогики и исполнительства в 1920-е – начале 1950-х гг.

Образование в 1920-е гг.

Образование в 1930-е гг.

Концертно-исполнительская деятельность в 1920–1930-е гг.

Особенности развития фортепианного искусства в 1940-е – начале 1950-х гг.


ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Содержание фортепианной культуры Сибири и Дальнего Востока в 1950–1980-е гг.

Образование

Тенденции развития концертного исполнительства

Композиторское творчество

1. Фольклорное направление

2. Развитие европейских стилевых традиций


Заключение

Приложение к первой главе

Приложения ко второй главе

Приложения к третьей главе

Указатель имен

Становление фортепианного образования и исполнительства в Сибири

Музыкальное развитие Сибири вплоть до конца ХVIII в. было тесно связано с народно-инструментальным творчеством, а наиболее распространенным видом музицирования являлась игра на гуслях.

В конце ХVIII – начале XIX столетия в музыкальный быт сибирских городов постепенно входит фортепиано. Первоначально инструмент привозили с собой из центральных районов страны чиновники, назначенные на службу в Сибири. Позднее он привился и в домах крупных сановников. Фортепианная игра чаще всего сопровождала увеселения местной знати, иногда становилась предметом обучения богатой молодежи, стремящейся получить светское воспитание. Значительная удаленность и изолированность Сибири от европейских центров России сказывалась весьма неблагоприятно на течении музыкальной жизни. Концерты гастролирующих музыкантов представляли собой исключительное событие. Профессиональных исполнителей и педагогов не было, а преподаванием музыки занимались в основном политические ссыльные. Известно, например, об учителе фортепианной игры «ссыльном Антоне» в Иркутске [1, 52].

Формирование фортепианной культуры в этот период в значительной степени было связано с проживающими в Сибири общественными деятелями, искренне заинтересованными в культурном продвижении своих городов. Их дома становились местом собраний просвещенной части сибирского общества, на которых не последнюю роль играло совместное и сольное музицирование.

Наиболее видная роль в начавшемся процессе принадлежала губернатору Тобольска Александру Васильевичу Алябьеву, отцу прославленного русского композитора А.А. Алябьева Это был передовой человек своего времени, умный и энергичный администратор, уделявший много внимания вопросам просвещения сибиряков. По его инициативе была организована первая в Сибири «вольная» типография (1789), открыты семь народных училищ, публичный театр.

А.В. Алябьев немало поспособствовал созданию музыкальной среды Тобольска. В его доме был организован роговой оркестр, регулярно собирались местные почитатели музыки. Последней отводилось почетное место. О серьезном интересе к ней, а также о стремлении быть в курсе музыкальных событий, свидетельствуют письма губернатора [2], в которых содержатся многочисленные просьбы прислать из столицы новые ноты и музыкальные инструменты, в том числе фортепиано.

Не удивительно, что будущий композитор А.А. Алябьев, выросший в атмосфере преклонения перед музыкой и получивший первые уроки игры на «клавикордах» в доме своего отца, с детства впитал любовь к этому инструменту, которая впоследствии выразилась в сочинении большого количества фортепианных пьес и ансамблей.

Музыкально-общественная деятельность Алябьева-старшего, несмотря на ограниченность рамками замкнутых домашних концертов, сыграла большую роль в развитии музыкальной, в том числе фортепианной культуры Сибири. Она способствовала накоплению инструментария, объединению людей для совместного музицирования, рождению первой здесь формы проведения организованных концертов.

Еще большее, чем А.В. Алябьев, влияние на судьбу музыкальной и фортепианной культуры Сибири в начале XIX в. оказал его сын, композитор Александр Александрович Алябьев, отбывавший с 1828 г. по 1831 г. в Тобольске ссылку.

Надо сказать, что ссылка, как явление политическое и социально-культурное, имела особое значение для формирования общественного и культурного облика Сибири. Край этот стал местом невольного поселения нескольких поколений «революционеров». Благодаря пребыванию в Сибири А.Н. Радищева в конце ХVIII столетия, декабристов во второй четверти XIX в, тысяч народовольцев, сосланных сюда после разгрома общества «Земля и Воля», поражения восстаний в Польше, Литве, Белоруссии в середине 1860-х гг., первых пролетарских революционеров в начале ХХ в., в Сибирь проникали прогрессивные общественные взгляды, передовая русская славянская культура, пробуждались общественно-политическая жизнь и самосознание населения. Усилиями ссыльнопоселенцев в Сибири организовывались политические кружки, открывались воскресные школы и публичные библиотеки, велись народные чтения, появлялись органы периодической печати. Политические изгнанники «нередко становились активными участниками местной художественной жизни: организаторами и артистами оркестров, хоров, пионерами обучения игре на многих европейских инструментах. Носители музыкальных знаний, зачастую великолепно образованные, политические ссыльные способствовали созданию общественных музыкальных организаций, знакомили сибиряков с новейшими течениями в искусстве, сочинениями современных композиторов, распространяли в их среде революционные песни» [3, 71].

В различных сферах общественной и музыкальной жизни проявились и художественно-просветительские начинания А.А. Алябьева. Разносторонняя деятельность композитора в сибирской ссылке – изучение народно-песенного творчества, создание первых хоровых (из учеников гимназии) и оркестровых (из казаков) [4, 34] коллективов, организация музыкальной жизни Тобольска – довольно полно освещена в имеющихся многочисленных работах [5], поэтому напомним лишь о некоторых усилиях музыканта в области фортепианного искусства.

Пожалуй, самой яркой, неоспоримой заслугой Алябьева в годы сибирской ссылки явилась организация им музыкальной жизни Тобольска. В течение трех лет (1828–1831) музыкант руководил устройством регулярных – по праздникам – больших симфонических и духовых концертов, в которых звучали сочинения самого композитора, произведения музыкальной классики (особенно активно Алябьев пропагандировал творчество Моцарта), обработки русских народных песен.

Тогда же в музыкальной жизни Сибири наметилась тенденция к участию в публичных концертах местных и гастролирующих инструменталистов, среди которых заметное место отводилось исполнителям на фортепиано. В качестве примера сошлемся на программы двух концертов 1829 г. [6, 540–545] и 1831 г., в которых соответственно из двенадцати и девяти номеров по три номера играли пианисты. В первом концерте исполнялись: Рондо Моцарта под аккомпанемент оркестра (12-летняя А. Кириллова, талантливая пианистка и воспитанница Алябьева), Концерт Фильда (Е.Н. Жуковская), 4-ручные Вариации Риса (Г.К. фон Криденер и Е.Н. Жуковская), во втором – Концерт для фортепиано Гуммеля, Рондо и Концерт для фортепиано в четыре руки Черни. Солистами в концерте 1831 г. выступили пианистки из Петербурга Евгения и Каролина Цинтль [7].

В одном из публичных концертов уже упомянутая А. Кириллова исполнила «Турецкое рондо» Д. Штейбельта, которое специально для юной ученицы композитор переложил в небольшой одночастный концерт для фортепиано с оркестром.

Будучи отличным пианистом, Алябьев и сам принимал участие в открытых концертах, исполняя собственные сочинения и произведения других авторов, выступал в домах местной интеллигенции, играл на фортепиано с тобольскими любителями музыки. Он часто бывал в доме директора гимназии Ивана Павловича Менделеева, отца великого ученого-химика Д.И. Менделеева, где музицировал в четыре руки с его женой, пианисткой-любительницей Марией Дмитриевной.

Фортепианно-исполнительская деятельность А.А. Алябьева поднимала культурный уровень местных жителей, расширяла их музыкальный кругозор, способствовала ознакомлению с творениями отечественных и западно-европейских композиторов, насыщала слух интонациями русских народно-песенных мелодий.

Алябьев стоял и у истоков музыкального образования в Тобольске, давая уроки игры на фортепиано. За короткий срок своего пребывания здесь он воспитал несколько хорошо подготовленных пианистов, продолживших творческие начинания своего учителя.

Музыкально-общественная деятельность А.А. Алябьева имела историческое значение для развития музыкальной культуры Сибири. Она свидетельствовала о возможности в случае создания соответствующих условий приблизить музыкальную жизнь русской провинции к уровню культурных центров. Инициативы Алябьева как композитора, педагога и исполнителя дали толчок развитию фортепианной педагогики и концертного исполнительства.

Известно о музыкально-просветительских начинаниях в Сибири и других ссыльных: поляков Савицкого, Кашевского, Гжегожа Казаркевича, А.И. Яворского, К. Савичевского, П. Сливовского, композитора Волицкого [8]. Они руководили военными оркестрами, выступали в салонах сибирской знати, обучали музыке детей местного купечества и администрации. Пианист Кашевский учил «в доме самого генерал-губернатора Восточной Сибири В.Я. Руперта» [9, 257], а популярный в Забайкалье «учитель музыки и иностранных языков» К.О. Савичевский [10, 76], имевший университетский диплом и бывший прекрасным пианистом, давал уроки в домах купцов С. Скорнякова, А. Трапезникова, И. Спешилова, пограничника А.И. Разгильдеева. Просветительская деятельность К.О. Савичевского в Сибири дала обильные плоды. Одна из дочерей купца И.Я. Спешилова – ученица Савичевского О.И. Байбородина – в конце XIX в. давала в Кяхте желающим уроки фортепианной игры. В семьях потомков А.И. Разгильдеева устойчивой традицией стало обучение детей музыке и, в частности, игре на рояле.

В обстановке глубокого уважения к искусству и литературе росли дети другой ученицы Савичевского – С.С. Сабашниковой (в девичестве Скорняковой). Ее дочь, Антонина Васильевна Сабашникова (по мужу Евреинова), занималась в Москве у известного профессора К. Клиндворта [11, 82]. Впоследствии она стала превосходной пианисткой, игру которой высоко оценивал Николай Рубинштейн. Брат А.В. Сабашниковой, известный русский книгоиздатель М.В. Сабашников в «Воспоминаниях» писал: «Клиндворт, руководивший Ниниными занятиями на рояле, выделял ее из всех своих учениц и настоял на том, чтобы ее прослушал Ник. Григ. Рубинштейн. Последний очень одобрил Нинину игру и выразил желание ею руководить. Однако он вскоре скончался. Мадемуазель Бессон впоследствии передавала мне не лишенное остроумия и проницательности замечание Н.Г. Рубинштейна о Нине, не сообщенное ею тогда своей ученице по соображениям «педагогическим»: «У этой барышни три приданных: талант, красота и богатство, лишь бы они не мешали друг другу» [12, 62].

При всей плодотворности деятельность первых ссыльных революционеров, однако, вследствие вынужденной разрозненности и непродолжительности пребывания, не отвечала в достаточной мере насущной потребности в охвате музыкальным искусством разнородных слоев сибирского населения.

В 20–30-е годы XIX в. в фортепианной культуре Сибири начинают проступать не только общие с всероссийскими пианистическими процессами черты, проявившиеся, с одной стороны, в популярности домашнего музицирования, с другой – в стремлении отдельных любителей музыки выйти за его пределы, «вынести» свое исполнительское искусство на концертные эстрады, но и отличия. Основным и единственным видом фортепианной педагогики оставалась частная практика, тогда как в центре России уже культивировалось обучение музыке в учебных заведениях различного типа. Кроме того, этот период характеризуется вообще крайне неравномерным распространением фортепианной культуры.

В то время как в отдельных городах Сибири, в частности в Тобольске, наблюдается довольно высокий уровень ее развития (концертно-исполнительское и композиторское творчество (А.А. Алябьев), в других, даже таких крупных центрах, как Томск и Иркутск, фортепианное искусство только начинает зарождаться [13, 215; 14, 32].

Сложившаяся ситуация смогла измениться в сравнительно короткий срок благодаря пребыванию декабристов, отбывавших в Сибири ссылку после поражения декабрьского восстания 1825 года. В Сибирь было сослано около 120 человек, среди которых находились литераторы и ученые, поэты и музыканты. Обреченные на «политическую смерть» (Н. Бестужев), рассеянные группами и поодиночке по разным уголкам Сибири (Иркутск, Тобольск, Петровский Завод и др.), эти мужественные и стойкие люди не утратили веру в свои идеалы; они и в ссылке направили свою энергию на политическое и культурное просвещение сибиряков.

Деятельность декабристов в годы ссылки имела прямое отношение к становлению фортепианной культуры в Сибири и оказала влияние на ее дальнейшее развитие, поэтому кратко остановимся на значении фортепиано в музыкальной жизни декабристов.

Фортепиано было одним из излюбленных инструментов в среде сосланных революционеров. Во многих письмах декабристов и их жен как положительный факт отмечается наличие фортепиано в местах заключений и поселений осужденных. Среди декабристов были одаренные пианисты. Хорошо владели инструментом И.И. Пущин, Е.П. Нарыш-кина, сестры Мария и Ольга Бестужевы, отлично играла М.Н. Волконская, незаурядным пианистом считался А.П. Юшневский. По поводу игры последнего декабрист А.Е. Розен писал: «На рояле играл А.П. Юшневский с такою беглостью, что чем труднее были ноты, тем приятнее для него, так что он радовался тем нотам, от которых трещали его пальцы» [15, 157].

Некоторые из декабристов в годы ссылки впервые приобщились к игре на фортепиано. В одном из писем М.K. Юшневской говорится о том, что брат виолончелиста П.Н. Свистунова, «узнав, что он желает играть на фортепианах, и привыкши предупреждать все, что только может сделать ему удовольствие, прислал ему фортепианы, и теперь Петр Николаевич Свистунов усердно занимается фортепианом» [16, 69–70].

Ссыльные использовали каждую возможность для совершенствования своего исполнительского искусства. Тoт же А.Е. Розен указывал: «в одном из домиков, построенных во дворе Читинского острога, поставлены были рояль и фортепиано; туда по распределенным между нами часам приходили играть по очереди на скрипке, на флейте, на гитаре» [17, 117]. М.K. Юшневская в 1833 г. писала о своем муже, что «фортепиано – это страсть его» [18, 90], он «за фортепиано просиживает по три и четыре часа» [19, 87], а позднее он и сам сообщал: «Чтобы не выйти из удара, я играю… гаммы и пальцеломные этюды» [20, 141].

Фортепиано было непременным участником ансамблевого музицирования декабристов – вокальных и инструментальных дуэтов, трио, фортепианных ансамблей. В частности, прекрасный дуэт составили А.П. Юшневский (фортепиано) и Ф.Ф. Вадковский (скрипка).

Музыкальный репертуар декабристов также в значительной степени был связан с фортепиано. В переложении для инструмента звучали обработки народных песен, оперные и симфонические произведения Моцарта, Бетховена, Шуберта, Россини. Собственно фортепианная музыка была представлена пусть немногочисленными, но высокохудожественными произведениями: фугами Баха, мазурками Шопена. В репертуаре А. Юшневского имелись помимо названных сочинений концерты Гуммеля, Мошелеса, этюды Гензельта, Бертини, однако к ним пианист относился весьма критически, говоря, в частности, о музыке Герца, который «ему не очень нравился», что «трудность пассажей не выкупается ни приятностью, ни глубокомыслием» [21, 51]. Фортепианно-исполнительская деятельность декабристов в Сибири далеко выходила за рамки домашних концертов. Она, как правило, принимала общественный характер, выливаясь в такие формы, как участие в публичных концертах, музицирование с любителями из числа местных жителей, а иногда организация совместных с ними инструментальных ансамблей, подобных фортепианному трио в Тобольске, куда вошли помимо виолончелиста П.Н. Свистунова (он же руководил трио) два сибиряка – Е. Хесслер (фортепиано) и П.Д. Жилин (скрипка).

Декабристы всячески содействовали расширению концертной жизни в местах своего вынужденного проживания, поэтому в сферу их музыкально-общественной инициативы неизменно попадали и гастролеры. В 1830–1850-е гг. в Сибири концертировали певицы Ришье и Каро, скрипачка Отава, виолончелистка Христиани, пианист Малер [22, 296], столичная оперная примадонна Д.М. Леонова [23].

Ссыльные брали на себя устройство концертов приезжих музыкантов, хлопоты по обеспечению сбора, при необходимости оказывали материальную помощь. М.Д. Францева, «друг многих ссыльных» [24], писала, что в доме П.Н. Свистунова «все заезжие артисты находили… всегда радушный прием» [25, 407]. Внимание к концертирующим исполнителям несомненно способствовало возникновению более обширных и тесных контактов местных любителей музыки с русскими и европейскими музыкантами.

Особую значимость приобрели усилия декабристов по распространению музыкальных знаний среди сибирского населения, включая его средние и низшие слои. Важным шагом в этом направлении стало открытие в Тобольске и Петровске первых в Сибири и на Дальнем Востоке светских музыкальных школ. Музыкальное образование в них было поставлено хорошо. Преподавались игра на фортепиано, пение, теория музыки, общеобразовательные предметы. Помимо этого, преподаванием фортепиано на дому занимались А. Юшневский, Н. Крюков, М. Волконская, И. Горбачевский, И. Пущин и некоторые другие. Они давали уроки молодым людям из местной среды и детям своих товарищей. В частности, П.Н. Свистунов, обладавший редкостным педагогическим даром, обучал игре на фортепиано свою дочь, впоследствии ученицу Н. Рубинштейна по Московской консерватории и Ф. Листа по Будапештской музыкальной академии, концертирующую пианистку Марию Петровну Свистунову [26; 27].

Об успешности педагогических начинаний ссыльных говорят выступления их учеников в публично устраиваемых концертах. Например, в Тобольске в 1839 г. в благотворительном вечере с концертом Черни выступила «малолетняя виртуозка» княжна А.П. Горчакова, исполнение которой под аккомпанемент «местной казачьей музыки»3 оценивалось очень положительно: «Молодая княжна играла превосходно. Самые трудные пассажи были исполнены с величайшей точностью» [28].

Таким образом, декабристы своею музыкальною деятельностью создали условия для повсеместного распространения в Сибири фортепианной культуры, которая, хотя и оставалась на уровне любительской, но подготовила почву для зарождения профессионализма. Они способствовали: формированию культурной среды; музыкальной восприимчивости сибиряков; выявлению среди них музыкально-исполнительских сил; накоплениию инструментария; объединению людей для совместного музицирования и закреплению традиции проведения организованных концертов, родившейся в пору деятельности А.В. и А.А. Алябьевых; повышению интереса к фортепианной музыке.

С исполнительским творчеством ссыльных в музыкальный быт Сибири вошли лучшие образцы отечественного и зарубежного музыкального искусства. По существу, музыкально-просветительная деятельность декабристов явила собой высочайший пример, своего рода эталон для всех последующих поколений музыкантов Сибири и, добавим, Дальнего Востока.

В 1860–1890-е гг. в развитии сибирской музыкальной культуры наметился перелом. С одной стороны, он явился продолжением дела, начатого первыми революционерами, с другой – отразил глубокие изменения в экономической и социально-политической жизни Сибири второй половины XIX века. Отмена крепостного права в России стала импульсом для распространения сферы господства капитализма на новые территории, к которым принадлежали и сибирские окраины. Развитие капитализма здесь сопровождалось ростом переселенческого движения, вследствие чего численность населения Сибири возросла.

Период с начала 1870-х гг. характеризуется подъемом общественно-политического движения, которое развивалось как составная и неотъемлемая часть общероссийской революционно-освободительной борьбы. Происходила консолидация местных демократических сил, в том числе интеллигенции, организовывались кружки по политическому и культурному просвещению сибиряков, открывались учебные заведения, учреждения культурно-просветительного характера. В этой обстановке сибирская художественная интеллигенция своими силами продолжила начатый ссыльными процесс формирования музыкальной культуры.

Первыми шагами на этом пути стала организация любительских музыкальных кружков и обществ, которые решали задачу пропаганды музыкального искусства и его демократизации. Любительские кружки и общества становились очагами массового музыкального просвещения сибиряков.

Одним из первых возникло «Музыкальное общество» в Тобольске (1856), городе с уже имеющимися музыкальными традициями и сильным влиянием духовной культуры декабристов. В дальнейшем такие же общества образовались в Томске (в 1876 г. кружок сгруппировался вокруг учителя немецкого языка мужской гимназии Р.К. Сирена), Иркутске (1881 г., «Общество любителей музыки и литературы»), Барнауле (кружок скрипача А.Г. Басарова), Красноярске (1882 г., кружок З.А. Барша, переименованный позднее в «Красноярское общество любителей музыки и литературы») и в других наиболее крупных городах Сибири.



Использованные источники

1. Шевчук, Л., Боровский, И. Из истории музыкальной культуры Иркутска до Великой Октябрьской социалистической революции / Л. Шевчук, И. Боровский // Научно-методические записки. – Вып. 5. – Новосибирск, 1970. – С. 51–61.

2. Государственный архив Тюменской области. – Ф. 341, оп. 540, д. 183.

3. Белокрыс, М. Хозяйственная и музыкально-просветительная деятельность в Забайкалье польского политического ссыльного К. Савичевского / М. Белокрыс // Ссыльные революционеры в Сибири (XIX в. – февраль 1917 г.). – Вып. 10. – Иркутск, 1987.

4. Максимов, С. Сибирь и каторга / С. Максимов. – Ч. 3. – Спб., 1871.

5. Штейнпресс, Б. А.А. Алябьев в тобольской ссылке. Новые страницы биографии / Б. Штейнпресс // Советская музыка. – 1940. – № 10; Штейнпресс, Б. Алябьев в изгнании / Б. Штейнпресс. – М., 1959. – 148 с.; Трайнин, В. Александр Александрович Алябьев (1787–1851) / В. Трайнин. – Л., 1969. – 92 с.; Доброхотов, Б. Александр Алябьев. Творческий путь / Б. Доброхотов. – М., 1966. – 319 с.; Ильин, А. Алябьев в Сибири (к 165-летию со дня рождения) / А. Ильин // Советская музыка. – 1952. – № 8. – С. 67–69; Государственный центральный музей музыкальной культуры им. М.И. Глинки. – Фонд А.А. Алябьева № 264 и др.

6. Письмо из Тобольска (анонимного автора) // Московский телеграф. – 1829. – Октябрь. – № 20. – С. 540–545.

7. Государственный центральный музей музыкальной культуры им. М.И. Глинки. – Фонд А.А. Алябьева № 264.

8. Роменская, Т. Музыкально-просветительная деятельность декабристов в Сибири: Автореф. дис. … канд. искусствовед. / Т. Роменская. – Томск, 1971.– 19 с.; Роменская, Т. К вопросу о музыкально-эстетических взглядах декабристов в период сибирской ссылки / Т. Роменская // Вопросы эстетики и музыкознания. – Новосибирск, 1968. – С. 199–221; Белокрыс, М. Хозяйственная и музыкально-просветительная деятельность в Забайкалье польского политического ссыльного К. Савичевского / М. Белокрыс // Ссыльные революционеры в Сибири (XIX в. – февраль 1917 г.). Вып. 10. – Иркутск, 1987. – 168 с.

9. Вагин, В. Сороковые годы в Иркутске: Из воспоминаний / В. Вагин // Литературный сборник. – Спб., 1885.

10. Белокрыс, М. Хозяйственная и музыкально-просве-тительная деятельность в Забайкалье польского политического ссыльного К. Савичевского / М. Белокрыс // Ссыльные революционеры в Сибири (XIX в. – февраль 1917 г.). Вып. 10. – Иркутск, 1987. – 168 с.

11. Там же.

12. Сабашников, М. Воспоминания / М Сабашников. – М., 1983. – 464 с.

13. Русская старина. – 1905. – Июль.

14. Записки княгини Волконской. – М., 1977. – 95 с.

15. Розен, А. Записки декабриста / А. Розен.– Спб., 1907. – 466 с.

16. Письма декабриста А.П. Юшневского и его жены из Сибири. – Киев, 1908. – 172 с.

17. Розен, А. Записки декабриста / А. Розен. – Спб., 1907. – 466 с.

18. Письма декабриста А.П. Юшневского и его жены из Сибири. – Киев, 1908. – 172 с.

19. Там же.

20. Там же.

21. Там же.

22. Гессен, А. Во глубине сибирских руд.... Декабристы на каторге и в ссылке / А. Гессен. – М., 1976. – 351 с.

23. Заречная, Н. Кругосветное путешествие артистки императорских театров / Н. Заречная // Памятники Отечества. – 1992. – № 28. – С. 61–69.

24. Головинская, Е. К письмам декабриста П.Н. Свистунова. Пояснительные заметки и некоторые воспоминания о нем / Е. Головинская. – Российская государственная библиотека: рукописный отдел. – Ф. 513, кар. 1, ед. хр. 39, л. 15 (об).

25. Воспоминания М.Д. Францевой // Исторический вестник. – 1888. – Май.

26. Российская государственная библиотека: рукописный отдел. – Фонд П.Н. Свистунова № 513, карт. 1, ед. хр. 31.

27. Роменская, Т. Музыкально-просветительная деятельность декабристов в Сибири: Автореф. дис. … канд. искусствовед. / Т. Роменская. – Томск, 1971.– 19 с.

28. Северная пчела. – 1839. – № 84.







© Полная или частичная перепечатка материалов или размещение их в сети Интернет
допускается только с письменного разрешения редакции и со ссылкой
на издательский дом "Частная коллекция"